Евгений КОЗЛОВ: «Мое личное видение профсоюза — это страховой полис на случай незаконного, недобросовестного к человеку отношения со стороны работодателя»
Евгений Николаевич вспоминает, что это было очень тяжелое время после закрытия станции, совпавшее еще и с непростым объединением профсоюзной организации обособленного подразделения «Объект «Укрытие» с профсоюзной организацией станции.
Общая численность членов профсоюза за семь лет сократилась в четыре раза. С 12 тысяч до трех в этом году. На сегодня из 3465 работников станции 2933 члены профсоюза, из них 529 — молодежь в возрасте до 35 лет.
Основная часть ушла во вновь организовываемые предприятия, которые были выделены из состава ЧАЭС. Были созданы свои первичные профсоюзные организации. Это и медико-санитарная часть, управление жилищно-коммунального хозяйства, отдел рабочего снабжения, обособленное подразделение «Атомремонтсервис».
Но были и такие, кто выходил из профсоюза по собственному желанию. Когда у них интересовались причинами выхода из организации, то выяснялось, что в основном это были или обиженные, или разочаровавшиеся. Обиженные, что когда-то не дали путевку или материальную помощь, и неважно по каким причинам, важно, что не дали. Разочаровавшиеся не в том, что профсоюз не может защитить их права, а в том, что с организации уже нечего взять.
С другой стороны, было немало случаев, когда человек попадал в сложные отношения с администрацией станции и приходил за помощью в профком. Но, не будучи членом профсоюза, он не мог получить его защиту и поддержку.
Осень 2002 года приготовила серьезное испытание для профсоюзной организации ЧАЭС, а вернее, для ее руководителей — доказать способность профсоюза отстаивать требования Коллективного договора и добиваться его выполнения. В 2002 году накопились долги по заработной плате, и профком вступил в коллективный трудовой спор с администрацией Чернобыльской АЭС. Пройдя все предусмотренные законом процедуры, профсоюз выиграл этот спор, и долги были возвращены, а зарплату стали выплачивать в сроки согласно Коллективного договора.
Люди поверили, что профсоюз может что-то сделать, потому что все попытки администрации по уменьшению задолжности не имели результата.
2010,16
Основная часть ушла во вновь организовываемые предприятия, которые были выделены из состава ЧАЭС. Были созданы свои первичные профсоюзные организации. Это и медико-санитарная часть, управление жилищно-коммунального хозяйства, отдел рабочего снабжения, обособленное подразделение «Атомремонтсервис».
Но были и такие, кто выходил из профсоюза по собственному желанию. Когда у них интересовались причинами выхода из организации, то выяснялось, что в основном это были или обиженные, или разочаровавшиеся. Обиженные, что когда-то не дали путевку или материальную помощь, и неважно по каким причинам, важно, что не дали. Разочаровавшиеся не в том, что профсоюз не может защитить их права, а в том, что с организации уже нечего взять.
С другой стороны, было немало случаев, когда человек попадал в сложные отношения с администрацией станции и приходил за помощью в профком. Но, не будучи членом профсоюза, он не мог получить его защиту и поддержку.
Осень 2002 года приготовила серьезное испытание для профсоюзной организации ЧАЭС, а вернее, для ее руководителей — доказать способность профсоюза отстаивать требования Коллективного договора и добиваться его выполнения. В 2002 году накопились долги по заработной плате, и профком вступил в коллективный трудовой спор с администрацией Чернобыльской АЭС. Пройдя все предусмотренные законом процедуры, профсоюз выиграл этот спор, и долги были возвращены, а зарплату стали выплачивать в сроки согласно Коллективного договора.
Люди поверили, что профсоюз может что-то сделать, потому что все попытки администрации по уменьшению задолжности не имели результата.
2010,16